МИГРАНТЫ КАК МАРГИНАЛЬНЫЙ ТИП ЦИФРОВЫХ КОЧЕВНИКОВ: ВОСПРОИЗВОДСТВО ЭТНОНАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ МИГРАНТОВ ИЗ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ

Blog by admin
Авторы: Глухов А.П., Окушова Г.А.

В ситуации переноса основных коммуникационных потоков и этноформирующего дискурса из традиционных медиа в среду виртуальных сетевых сообществ, характерной для российских мигрантов, изучение виртуализации этнического дискурса актуально в перспективе дальнейшей дигитализации всех типов коммуникаций. В статье анализируется новый тип мигрантов, несущих в своем ноутбуке или смартфоне свою «digital- родину» и имеющих виртуальную привязку к родному дому. Тематизируется роль виртуальных этнокомьюнити центрально-азиатских мигрантов в переопределении этнической идентичности и психологической виртуальной терапии мигрантов в ситуации психологической и социальной депривации в принимающем сообществе. Виртуальные этнические комьюнити в сетях представляются как ключевые площадки этнонационального дискурса и воспроизводства этнонациональной идентичности, а также важные факторы частичной ассимиляции и адаптации мигрантов к условиям российского принимающего сообщества. Выявляется влияние изменения форматов межличностного общения и самопрезентации на виртуальный этнодискурс. Авторы рассматривают функции виртуальных этнических комьюнити мигрантов как микроинститутов воспроизводства этнической идентичности. В работе выявляются и описываются такие типы основного контентного дискурса, практикуемые в виртуальных этнокомьюнити мигрантов как религиозно-мусульманский, националистический и традиционалистски-советский дискурсы. В заключение статьи делаются выводы о выраженных терапевтических и компенсаторных функциях виртуальных этнокомьюнити мигрантов за счет «виртуализации» родины и достраивания идентичности в онлайн-пространстве.

Ключевые слова: цифровые кочевники, виртуальная этническая идентичность; компенсаторная функция; социальные сети и социальные платформы; воспроизводство идентичности; этнические комьюнити; этноформирующий дискурс.

Исследование выполнено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда, проект 15-03-00300а, 2015(«Виртуальная этнонациональная идентичность мигранта в зеркале российских социальных сетей»).


Хотя основную массу российской миграции из стран Центральной Азии (Кыргызстан, Узбекистан, Таджикистан, Казахстан) трудно отнести к кочевникам в устоявшемся понимании данного термина, они редко используют современные коммуникационные цифровые сервисы типа Skype, Google Docs, Viber, или What’s App, для того, чтобы работать и сотрудничать в любом месте и в любое время и удаленно заниматься бизнесом (http://connect-universum.tsu.ru/blog/cuj2015/843.html), тем не менее, некоторые существенные признаки сходства уданных социальных новообразований имеются. Прежде всего, это ситуация маргинальности, культурно-языковой и ментальной оторванности от этнической родины (что свойственно, в той или иной степени, любому путешественнику, являющемуся для принимающего сообщества ментальным «чужаком»), но сходной является также и технология преодоления психологической депривации и ситуации социальной маргинализации – это «виртуализация родины» и виртуализация общения с диаспорой с помощью использования социальных платформ. С древнейших времен кочевники стремились нести свой «дом» с собой, будь-то юрта, рюкзак, автомобильный трейлер, или теперь виртуальная платформа родины или этноса. Современные коммуникационные средства (ноутбук, смартфон) и современные социальные платформы позволяют иметь образ родины как некую сеть-интерфейс контактов и контента всегда при себе, безотносительно пространственного местонахождения. Пожалуй, наиболее существенное отличие, если так можно выразиться, цифровых мигрантов от цифровых кочевников, состоит в том, что первые не используют цифровые сервисы для работы. Об использовании социальных медиа для сохранения этно-национальной идентичности идет речь в нашей статье.

Рассматривая процессы изменения ценностно-смысловых оснований и поведенческих установок у современных людей, М. Кастельс пишет: «С одной стороны, многие думают, что в обществе глобальных сетей исчезает особая идентичность. В действительности же происходит наоборот. Все больше и больше людей полагаются в своей жизни на свою идентичность и очень часто на национальную идентичность общества, в котором живут, – религиозные, национальные и этнические особенности. Неправда, что большинство людей считают себя гражданами мира. Большинство людей придают особое значение своей национальной принадлежности» [1, C. 51].

В ситуации мигранта, занимающего маргинальное положение в принимающем социуме, виртуализация идентичности и социально-сетевой этновоспроизводящий дискурс приобретают новые обертоны. Нередко именно возможность свободного переопределения своей идентичности и виртуальной самопрезентации при затрудненной самореализации в реальной среде привлекает индивидов в Сеть. В области социально-психологических исследований, как на Западе, так и в России на протяжении последних 15 лет достаточно активно дискутируется проблематика описания особенностей виртуальной идентичности и самопрезентации (особенно в подростковой и молодежной среде) [2], но при этом акцент делается на личностно-психологические аспекты конструирования идентичности и самопрезентации. Процесс выстраивания социальных, в том числе этнических характеристик своей идентичности мигрантом, социально-этнической категоризации, происходящий под воздействием активной коммуникации с диаспорой в виртуальных этносообществах остается открытым для исследования. В целом, адаптивно-коммуникативная роль виртуальных этносообществ, их компенсаторная функция в жизни мигранта, часто добровольно или принудительно сегрегированного в принимающем сообществе, остается малоизученной.

В действительности, как показала реализация исследовательского проекта «Виртуальная этнонациональная идентичность мигранта в зеркале российских социальных сетей», роль виртуальных этнокомьюнити в процессах воспроизводства и переопределения идентичности мигранта из Центральной Азии в условиях дефицита воздействия традиционных медиа и традиционных общинных социальных институтов трудно переоценить. В ходе исследования нами был проведен мониторинг модерации групп и пользовательской активности мигрантов в этнических виртуальных сообществах российских и зарубежных сетей (прежде всего, «ВКонтакте», «Facebook», «Одноклассники» применительно к трём этнонациональным группам мигрантов – кыргызам, узбекам и таджикам). В рамках реализуемого исследования этносообщества мигрантов в социальных сетях рассматривались как ключевые площадки этнонационального дискурса и воспроизводства этнонациональной идентичности, а также важные факторы частичной ассимиляции и адаптации к условиям российского принимающего сообщества. Как показало исследование, в этносообществах социальных сетей мигранты (особенно из числа молодежи) получают правовую, информационную и символическую поддержку диаспоры, подкрепляют и вырабатывают определенные установки, стереотипы и ценностные смыслы в отношении национальной культуры и принимающего российского сообщества. Изучение ассимиляционных модернизирующих процессов и процессов воспроизводства этнической традиционной идентичности в публичном дискурсивном пространстве социальных сетей, отличающемся особой транспарентностью, представляется весьма актуальным.

Ключевой интеллектуальной интуицией нашего проекта являлось усмотрение факта смены локуса этноформирующей идентичность мигранта коммуникации. Пространство виртуальных сетей рассматривалось нами как новая сценическая площадка, на которой с помощью целого арсенала текстовых, аудио, видео и графических выразительных средств модераторы этносообществ и сами участники обладают возможностью разыгрывать свою постановку-проект этноса за пределами patria, свою версию этнической идентичности.

В качестве рабочей научной парадигмы для исследования был использован конструкционистский подход к проблеме формирования национально-гражданской и этнической идентичности, выраженный в работах англо-американских этнологов Э. Геллнера[3], Б. Андерсона [4] Э. Хобсбаума [5]. В его рамках исследователи интерпретируют понятие национальной идентичности как интеллектуальный конструкт, создаваемый и навязываемый различными социальными институтами (в том числе, рекламой) и элитами общества массам. В отечественной этнологической традиции трактовке национальной идентификации как сознательного или принудительного выбора «своей» социальной группы, как «навязанной» через средства массовой информации социальности посвящены работы российского конструктивиста В. А. Тишкова. Согласно его точке зрения этносы представляют собой продукт процесса нациестроительства [6].

Э. Геллнер для описания нации приводит метафору гигантского аквариума, где микрофлору и необходимый микроклимат необходимо поддерживать искусственно; такие аппараты культуры как образование, церковь, средства масс-медиа за счет своей символически-знаковой активности выступают в роли подобных культурных аппаратов поддержания национальной идентичности.

Весь комплекс проблем, связанных с различием в интерпретации этнической и национальной идентичности, классификации различных типов идентичностей и различий в трактовке национализма в России и на Западе, мы, осознавая всю важность данной проблематики в рамках современной этносоциологии и исследований национализма, вынесем за скобки (поскольку это не затрагивает напрямую исследуемый нами предмет) и отсылаем читателя к остроактуальной монографии исследователей из Института социологии РАН, посвященной анализу социальных идентичностей на материале России [7].

Несколько лет назад российская исследовательница А. В. Лукина [8], используя конструкционистскую исследовательскую методологию, осуществила попытку проследить каким образом такие морфологические формы русской культуры, как реалистическая литература, публицистика, драматический театр, живопись выступили в качестве медиапосредников для формирования «проекта» русской нации в XIX столетии. Исследовательница подчеркивала элитарный характер данного проекта и интерпретировала российскую идентичность как «навязанную» интеллектуальной элитой и правящей властью при помощи доэлектрических медиа (образование, литература, ритуальные и церемониальные практики и т.д.).

Публичные сферы обсуждения российской читающей публики определялись ею в качестве пространства функционирования националистических дискурсов. Здесь, как отмечает А. В. Лукина, в «читательских кругах» на протяжении XIX в., особенно его второй половины, идет процесс производства концепций или проектов «идеального Отечества».[8, C. 236]. А. В. Лукина определяет национальную идентичность «как форму нарратива (повествования) и перформанса (спектакля), разыгрываемого коллективным субъектом о себе, о своем Другом» [8, C. 234], (что сразу вызывает аллюзии со знаменитой работой Ги Дебора «Общество спектакля»), подчеркивая конституирующую роль дискурсивных практик для формирования национальной идентичности со стороны властных элит.

В ситуации мигранта в силу причин пространственной отдалённости, выпадающего из-под власти эфирного воздействия национальных офлайн-медиа, этот процесс виртуализации этнических коммуникаций носит более наглядный и вещественный характер, не теряя при этом своей универсальности.
Нам бы хотелось предварительно заострить внимание на нескольких важных аспектах происходящих изменений в области формирования, трансляции и воспроизводства этнической идентичности применительно к ситуации мигранта, обусловленных самой коммуникационно-технологической природой и новыми возможностями социальных сетей.

Во-первых, социальные платформы и виртуальные этнические группы создают технологическую коммуникационно-организационную инфраструктуру поддержки для офлайн этнических сетей. Этнические сети диаспор и родственников, создаваемые с целью совместного ведения, например, трудовой деятельности в стране проживания, существовали всегда, но социальные платформы медиа (такие, как Facebook, ВКонтакте или Одноклассники) придают им устойчивую связь, простоту и графическую наглядность (подобная визуализированная логика коммуникаций в специальной литературе по коммуникациям называется социальным графом). Как показало исследование, весьма частыми в этнических группах являются темы обсуждения родства и землячества: участники групп ищут общую почву для создания более прочных офлайн-сетей родственников и земляков, которым можно доверять.

Во-вторых, появление новых пограничных феноменов межличностной коммуникации – вирта, френдинга, лайкинга, троллинга, виртуального следования за другими (фолловинга) также трансформирует этноформирующий дискурс. Теперь сила и влияние виртуального проповедника этичности или религиозности может измеряться количеством фолловеров, одобрение этнических постов или мемов может выражаться в количестве лайков или репостов, этнофобия и интолерантность трансформироваться в троллинг. Меняются сами формы этнопосланий: теперь это, скорее, не длинные, структурированные речи политиков и общественных деятелей или большие патриотические нарративы, а короткий жанр текстово-графической коммуникации: фотожабы, мемы или афоризмы, визуализированные цитаты, то, что можно, наверное, отчасти правильно, назвать убеждающей инфографикой.

В-третьих, для социальных сетей характерен феномен трансформации сферы социальных коммуникаций через снятие бинарной оппозиции публичных и приватных коммуникаций. В ситуации диффузии личностного и публичного, в этнических сетях публичный призыв к определенным действиям и мобилизации может носить личностный персональный оттенок и, наоборот, частные обсуждения партикулярных вопросов в форуме этногруппы могут получать широкую публичную огласку.

В-четвертых, хотелось бы акцентировать такую особенность виртуально-сетевого общения как кратно возрастающие в виртуальном общении со стороны юзера, так и со стороны модератора возможности управления впечатлениями о себе или о своей группе (о котором в свое время много писал американский социолог повседневности И. Гоффман[9], используя для описания данного феномена дополнительные концепты идеализации и мистификации) и менеджмента драматургии общения. Бинарная оппозиция контролируемых/неконтролируемых впечатлений в виртуальном мире сетей сильно смещается в сторону значительного контроля за оказываемыми впечатлениями на других за счет перформативного конструирования своего аккаунта или контента группы и контроля над сообщениями со стороны юзера/модератора группы. Драматургический подход к анализу выстраивания коммуникации, использовавшийся И. Гоффманом, релевантен сетевому пространству даже более, чем офлайн-практикам, поскольку возможности сценирования коммуникации гипертрофируются за счет новых коммуникативных инструментов.

В-пятых, в социальных сетях открываются огромные возможности для реализации симулятивно-перформансных практик самопрезентации их участниками, с использованием символических ресурсов, как текстуального, так и графического характера, в том числе, в отношении гипертрофии этнической идентичности, которая в обыденных офлайн-практиках может вообще не тематизироваться носителем или даже маскироваться. В онлайн-общении на социальных платформах, благодаря широким возможностям наполнения персонального профайла, мигрант может заниматься «творением своей персоны», манипулируя вербальными, аудиальными и графическими (например, аватаром) символами в очень широком диапазоне.

Таким образом, сетевое общение выступает в роли компенсаторного механизма, позволяющего компенсировать физическую или социальную депривацию пользователя.

В-шестых, многообразие типов сетей – блоги, микроблоги, сети общения и знакомств, фото- и видеохостинги, – провоцирует многообразие выразительных подходов в конструировании фреймов виртуальной идентичности. Этномесседжи принимают различный формат в зависимости от жанровой специфики сетей, это могут быть развернутые посты в блогах или на форумах, афоризмы, фотожабы или мемы, визуализированная национальная символика или визуальные аллюзии на темы родины, видео- и аудиоконтент.

В-седьмых, можно говорить о ярко выраженной в сетевых этнокмьюнити установке на фреймированность общения (в гоффмановском смысле употребления данного термина как заранее согласованном участниками определении ситуации): сами названия этногрупп (такие как, например, «Дневник мусульманки: Ислам», «Самые чёткие гламурные узбеки» или «ЕНИСЕЙСКИЕ КЫРГЫЗЫ: Потомки великих воинов с берегов Енисея!»), размещаемые слоганы и текстово-графический контент, логотипы групп задают тональность общения; определения ситуации общения навязываются, по-существу, модераторами группы – жанры (обыденный, публицистический, научный, анекдот и др.), тематика обсуждения (например, необходимость ношения хиджаба или где лучше сделать селфи), степень вовлеченности, серьезность обсуждения или игровой модус. Причем, поскольку количество этнокомьюнити достаточно велико, у мигранта всегда есть возможность устраивающее его определение ситуации общения (фрейм) и присоединиться к наиболее близкому ему дискурсу.

Хотелось бы также остановиться на теме активности использования русскоязычных социальных сетей мигрантами из Средней Азии для этнического общения. Как показал мониторинг русскоязычных социальных сетей, наиболее активно пользуются социальными сетями для организации этнического общения мигранты из Киргизии, Узбекистана и Таджикистана с выраженными установками на адаптацию и даже ассимиляцию в российском принимающем сообществе; многие из них планируют остаться в России на длительное или постоянное проживание. Мигранты из других центрально-азиатских стран (например, Монголии или Китая) гораздо меньше используют российские социальные сети как платформу общения и не намереваются оставаться в России длительное время, у большинства из них отсутствует ассимиляционная установка. Из всего многообразия социальных сетей особой популярностью у мигрантов пользуются, прежде всего, сети ВКонтакте, Facebook и Одноклассники; микроблог Twitter, Rutube, Живой журнал и Instagram используются как площадки внутриэтнического общения в гораздо меньшей степени.

Рассмотрение виртуальных этнических комьюнити как социальных микро-институтов, выполняющих определенные социальные функции, нашло значительное подтверждение в ходе реализации исследовательского проекта. Ниже мы попытались выделить некоторые, в том числе психотерапевтические функции виртуальных этнокомьюнити мигрантов и типов контентного дискурса, практикуемых модераторами и пользователями в этнических виртуальных группах.

Перечислим основные коммуникативные функции виртуальных этнокомьюнити и проиллюстрируем особенности их исполнения на наиболее выразительных примерах некоторых этносообществ:

1. Трансляция национальной культуры (религия, поэзия, музыка, живопись, танцы, кухня, прикладное искусство) через использование графического, аудио- и видеоконтента.

Как показал мониторинг, в названии многих виртуальных этнических комьюнити эта функция фигурирует уже изначально. Приведем в качестве примера длинный перечень говорящих за себя названий: узбекская виртуальная этногруппа «Музыка✩Кино✩Кухня✩Новости✩Культура Узбекистана» (http://vk.com/uzbeknew) с 18171 подписчиком, виртуальный социальный научно-познавательный журнал «History Of Uzbekistan» (http://vk.com/history_uz) с 1845 подписчиками, открытая группа «Узбекистан: фильмы на русском (узбекские &...)» (http://vk.com/films_uzb_rus) с 7439 подписчиками, открытая группа «Русский рэп с Узбекистана (РРУз)» с 974 участниками, сообщество в Facebook «Творческие узбеки» (https://www.facebook.com/TvorcheskieUzbeki?fref=ts) с 5326 лайками, социальный научный сайт в Facebook «Узбекистан на Великом шелковом пути (https://www.facebook.com/www.silkway.uz) с 681 лайком, открытая группа во ВКонтакте «HISTORY — История Таджикистана – تاجيكستان» (http://vk.com/historytj, местоположение группы – г. Москва) с 4788 участниками, группа «Таджикистан: Музыка, Кино» (http://vk.com/masabir_movies) с 938 участниками, общедоступная группа «Tajikistan: Политика, История, Религия» (https://www.facebook.com/groups/tajikistan1/) с 8669 участниками, сообщество «Кыргызы в парадигме пространства и времени» (https://www.facebook.com/) с 47 лайками.
Посты или целые группы, посвященные национальной культуре можно подразделить условно на элитарную (высокая поэзия, музыка, этнографически-исторические исследования и зарисовки) и массовую популярную (аудиотреки и клипы национальных поп-звезд, национальные художественные фильмы, предметы прикладного искусства и блюда национальной кухни).

Например, анализ графического, аудио- и видеоконтента многочисленной узбекской виртуальной этногруппы «Музыка✩Кино✩Кухня✩Новости✩Культура Узбекистана» (http://vk.com/uzbeknew) свидетельствует об абсолютном соответствии контента обозначенной в названии тематической направленности. Здесь мы находим более 3500 видеозаписей, более 900 аудиозаписей, более 600 фотографий и более 6000 записей, отражающих различные элементы национальной культуры. Они отражают самобытную и богатую национальную культуру Узбекистана, на развитие которой оказал огромное влияние Великий Шелковый путь.

В ленте сообщества есть посты, посвященные великим просветителям и воинам, в разное время жившим в городах Узбекистана: философу, математику, астроному и поэту Омар Хаяму (1048-1131); завоевателю, полководцу, основателю империи Тимуридов (1370 год) со столицей в Самарканде Тамерлану (Тимурленгу) (1336 — 1405); поэту и философу Алишеру Навои (1441-1501), правителю тюркской державы Тимуридов, математику, астроному, поэту, основателю Самаркандской обсерватории Мухаммеду Тарагаю Улугбеку (1394-1449) и др. (см. рис. 1).



Рисунок 1 — Примеры постов в виртуальных этнокомьюнити, посвященных великим людям этноса

Размещая подобный контент в ленте сообщества, модераторы не просто актуализируют историко-культурные темы для пользователей, в числе которых мигранты, они способствуют развитию чувства сопричастности к великой национальной культуре у тех, кто уже родился в России и не связан эмоционально со своей исторической родиной.

Функцию трансляции национальной культуры и воспроизводства этнонациональной идентичности этногруппа «Музыка✩Кино✩Кухня✩Новости✩Культура Узбекистана» (http://vk.com/uzbeknew) выполняет, удерживая в своем графическом, аудио- и видеоконтенте следующие темы:

— знаменитые образцы архитектуры, многие из которых включены в фонд всемирного наследия ЮНЕСКО (регистан в Самарканде, ансамбль площади Калян с минаретом Калян и Ляби Хауз, медресе Улугбека и Абдулазизхана в Бухаре и др.);
— музыка и образцы многовековой национальной живописи (сложившиеся исторически обрядовые, календарные, трудовые и бытовые музыкальные произведения, а также современная поп-музыка и песни в исполнении Алишера Узакова, Юлдуз Усмановой, Наргиз Закировой, которая в настоящее время не живет в Узбекистане (её творчество вызывает дискуссии в группе, например, Ислом Шукруллаев пишет: «стиль конечно у неё слишком экстремальная. Но голос у неё по наследстве прекрасная…» [сохранена орфография оригинала], а Зульфия Гильмуллина: «для узбекской женщины стыдно быть в таком виде шайтан» [сохранена орфография оригинала]), Сардора Рахимхона и др.);
— традиции национальной кухни (рецепты приготовления бухарского, самаркандского и ташкентского плова, лагмана, лепешек, халвы и др.);
— узбекское кино представлено как современное, так и советское (есть фильмы на русском и узбекском языке: «Изгнание», «Танк», «Ты не нужна» и др.);
— элементы национальной одежды (тюбетейки, национальные халаты – чапаны, женские платья и платки).

Отдельно следует сказать об онлайн — инструментах, используемых модераторами для создания коммуникативного пространства этносообщества. На ленте группы очень мало репостов других сообществ, что свидетельствует о собственной контентной политике группы. Для оживления сообщества проводятся конкурсы, опросы, голосования. И самое главное, они все соответствуют тематической направленности группы (см. рис. 2).



Рисунок 2 — Примеры постов о конкурсах и викторинах в ВКонтакте

В целом, графический, аудио- и видеоконтент рассмотренного в качества примера этносообщества «Музыка✩Кино✩Кухня✩Новости✩Культура Узбекистана» (http://vk.com/uzbeknew) всецело направлен на трансляцию национальной культуры, таких её элементов как религия, поэзия, музыка, живопись, танцы, кухня, прикладное искусство и др. Примерно такой же по тематической направленности контент мы находим в сообществах других этнических групп. Особенностью коммуникативного дискурса этих сообществ является мирный характер комментариев, отсутствие троллинга и флуда, ностальгический мотив в публикуемых постах.

2. Сохранение национальной языковой компетенции через общение в ленте активности, группах и сообществах, в том числе часто и на национальном языке (при написании кириллицей) в ходе мониторинга встречалось нами во всех виртуальных этнокомьюнити. Язык лежит в основе формирования национальной культуры и самосознания народа, а также выступает одним из ключевых маркеров этнической идентичности. В эпоху глобализационных и модернизационных процессов национальный язык выполняет основную роль в воспроизводстве этнической идентичности и трансляции национальной культуры. Очень точно роль языка описывает казахстанская исследовательница А. Ш. Мирзабекова: «Родной язык является для человека не только средством общения, но и средством единения с людьми своей национальности, так как выражает общую культурную картину мира, сложившуюся в их сознании. Смысл этого единения может быть выражен словами “я знаю, что ты знаешь, что я имею в виду, и мы оба это знаем”»[10].

Анализ графического, аудио- и видеоконтента различных этносообществ социальных сетей позволил сделать вывод о разной степени использовании национального языка в коммуникативном дискурсе глобальной Сети. Так, из рассмотренных этнических групп узбеков, киргизов, таджиков, только последние ведут виртуальное общение в ленте активности преимущественно на национальном языке. Самый яркий пример – этносообщество «Tajikistan: Политика, История, Религия – группа для граждан Таджикистана и для их друзей!!!», которое представлено на нескольких коммуникативных площадках Рунета: в фейсбук: www.facebook.com/groups/tajikistan1 (число участников – 9288 человек), Вконтакте: http://vk.com/tajikistan_1 (число участников – 41 395 человек), Одноклассники: http://ok.ru/tojikiston1 (число участников – 3159 человек), а также в сети Таджикистана: sadoitojikon.tj. Эти группы таджикского этносообщества являются открытыми, но создание контента на национальном языке, сохраняя языковую компетентность для членов группы, одновременно делает их закрытыми для тех, кто не владеет языком. Любопытно, что сообщество в «Фейсбук» размещает посты только на таджикском языке, в «Одноклассниках» контент преимущественно на таджикском языке, а в «Вконтакте» постов на русском языке больше, чем на таджикском (см. рис. 3). Возможным объяснением этому может быть то, что целевая аудитория «Вконтакте» – самая многочисленная, включающая не только этнических таджиков, и в большинстве это молодежь, которая уже двуязычна, а живя в России, достаточно много общается на русском языке.



Рисунок. 3 — Примеры размещения контента на русском и таджикском языках в Фейсбуке и Одноклассниках

В процессе анализа контента этносообществ, мы зафиксировали то, что в процессе обсуждения на форумах той или иной тематики участники групп и пабликов часто, увлекаясь предметом обсуждения и испытывая, по всей видимости, недостаточность языковых ресурсов, переходили на родной язык с кириллическим написанием. Двуязычие виртуальных этногрупп среднеазиатских мигрантов в России имеет повсеместное распространение, часто на родном языке приводятся какие-то идиомы, пословицы, устоявшиеся сентенции, труднопереводимые на русский, но выступающие своеобразным языковым маркером посвященности.

3. Координация деятельности национальных оффлайн-сообществ и анонсирование культурно-национальных мероприятий, национальных и религиозных праздников. В виртуальных этносообществах присутствует масса постов, посвященных поздравлениям верующих и диаспоры в целом с праздниками Курбан-Байрамом, Муххарамом (исламским Новым годом), годовщинами независимости среднеазиатских государств и другими религиозными и национальными праздниками.

Социальные сети также используются для организации совместных празднований, проведения свадеб, деловых встреч, анонсирования создания адаптационных групп детей и взрослых мигрантов, культурно-просветительских мероприятий (см. рис. 4). Эти мероприятия могут быть организованы, как на исторической родине, так и в России (в частности, мы обнаружили в социальной сети ВКонтакте анонс мероприятия «выставка Народного художника Таджикистана Вафо Назарова в г. Пушкин, РФ, — https://www.facebook.com/events/1008329965855083/).



Рисунок 4 — Примеры постов по координации деятельности этнических групп в Москве

4. Оказание помощи и услуг в области культурной адаптации и правовой легализации, трудоустройства, рекрутинг рабочих рук (в том числе и на коммерческой основе). Обозначенные вопросы лежат в плоскости межэтнических коммуникаций в реальном, физическом пространстве.

Мониторинг лент сообществ показал, что виртуальные этногруппы содержат большое количество объявлений рекрутингового характера (предлагается работа в телевизионной массовке, съемке в телевизионных рекламных роликах, вакансии поваров, разнорабочих и т.д.) и предложений разного рода услуг для мигрантов-соотечественников: сюда входят, прежде всего, авиа-услуги и другие перевозки, поиск жилья, аренда и продажа квартир в России, помощь и консультации в получении работы, патента на работу, различных видов регистрации, медицинской страховки, групповые микрозаймы, запись в адаптационные и развивающие группы, как для детей, так и для взрослых мигрантов (см. рис. 5).



Рисунок. 5 — Примеры объявлений для мигрантов, размещаемые в виртуальных этногруппах.

При исследовании выполнения виртуальными этногруппами функции оказания помощи и услуг в области культурной адаптации и правовой легализации, трудоустройства, рекрутинга рабочих рук (в том числе и на коммерческой основе) мы провели контент-анализ самых многочисленных групп киргизов, узбеков, таджиков (именно представители этих этносов составляют большинство трудовых мигрантов в России) в социальных сетях. Данные позволяют сделать следующие выводы:

1. Киргизская диаспора. Наиболее активными при реализации данной функции являются две социомедиаплатформы: 1) Одноклассники (здесь выявлено три многочисленные группы: «Кыргызы в Москве», 2622 участника (http://ok.ru/kyrgyzyv), «Кыргызы в Екатеринбурге», 311 участников (http://ok.ru/group/54781454516246), «Кыргызы в Новосибирске», 241 участников (http://ok.ru/group/52210709495873)). В данных сообществах исследуемая функция является доминирующей, участники предпочитают обсуждать и публиковать записи, связанные с трудоустройством, жильем и правовыми аспектами. 2) Твиттер (Gezitter.ORG, 767 подписчиков (https://twitter.com/Gezitter), IOM Kyrgyzstan, 528 подписчиков (https://twitter.com/IOMkg), Информационно-аналитический портал «KGinfo.ru», 169 подписчиков (https://twitter.com/intent)). В этих группах большинство сообщений отражают изменения в законодательстве разных стран, о которых необходимо знать мигрантам из Кыргызии; также здесь есть заметки мигрантов, живущих в России и других странах.

На лентах киргизских этносообществ других социомедиаплатформ вопросы культурной адаптации и правовой легализации, трудоустройства, рекрутинга рабочих рук обсуждаются редко. Так, Вконтакте из пяти рассмотренных групп регулярно выкладываются посты по различным проблемам адаптации мигрантов из Кыргызстана в США, России, Украине и др. только в одной группе «Кыргызский портал Боорсок.РУ. Boorsok.ru — ВСЁ ДЛЯ СВОИХ», 2 823 человека (http://vk.com/boorsok). Следует отметить, что это очень активная группа, в которой происходит регулярное обновление контента, находится отклик на все актуальные новости (от праздника национальной валюты до подписания документов Евразийского союза, Дня Победы и т.д.). Минимальное количество лайков и комментариев под каждым постом – 3, максимальное – около 30. В Фейсбуке из четырех групп только в двух небольших группах обсуждаются вопросы адаптации мигрантов из Кыргызстана в разных странах, причем в одной группе эти вопросы касаются исключительно одной территории – города Барселоны (Kyrgyz in Barcelona (https://www.facebook.com/groups/kyrgyzbcn/?ref=ts&fref=ts0)).

2. Узбекская диаспора. Наиболее активно функция оказания помощи и услуг в области культурной адаптации и правовой легализации, трудоустройства, рекрутинга рабочих рук (в том числе и на коммерческой основе) реализуется на социомедиаплатформе Одноклассники («Узбеки в Москве», 675 участников (http://ok.ru/group/50793191309403), «узбеки в Р.Ф», 513 человек (http://ok.ru/uzbekivr.f), «Узбеки в России», 423 человека (http://ok.ru/group/52051674005680), «Узбеки в НОВОСИБИРСКЕ», 176 человек (http://ok.ru/group/52044917243980), «Узбеки в питере», 140 человек (http://ok.ru/group/51922711478372)). Интересно, что администраторы групп не публикуют записи с таким контентом. Однако, сами пользователи успешно создают и воспроизводят его. В группах много предложений об устройстве на работу и об оформлении различных документов. Примерно такая же ситуация фиксируется на социомедиаплатформе Вконтакте («УЗБЕКИ В РОСИИ. Блоги и Новости», 604 участника (http://vk.com/uzboys), «Студенты Республики Узбекистан в РФ», 588 участников (http://vk.com/uzstudents), «Узбеки всем сюда», 604 участника (http://vk.com/club10258374), «Узбеки и узбекская культура в Санкт-Петербурге», 339 участников (http://vk.com/uzspb), «Узбеки в Казани», 261 участник (http://vk.com/uzbeki_v_kazani)). Этносообщества узбеков в Твиттере и Фейсбуке, за редким исключением, добавляют записи в ленте, посвященные предложениям о трудоустройстве.

3. Таджикская диаспора. Наиболее активными при реализации рассматриваемой функции являются две социомедиаплатформы: 1) Одноклассники (здесь выявлено пять групп: «Таджики в России» (http://ok.ru/tj.v.ru), «!!! Таджики!!! В!!! России!!!!» (http://ok.ru/tjkpiter), «Таджики в Перми!» (http://ok.ru/tadzhikiv), «ТАДЖИКИ В МОСКВЕ И ОБЛАСТИ» (http://ok.ru/group/51264385253465), «Таджики в Москве» (http://ok.ru/group/56738953625655)). Численность групп колеблется от 1292 человек до 126. Большинство записей от имени пользователей и освещают способы получения стабильного заработка и правила оформления документов. 2) Вконтакте (здесь также выявлено пять групп: «Четкие таджики и таджички в Москве» (http://vk.com/public62179729), «Таджики и Таджички в России» (http://vk.com/club81391957), «Таджики в России» (http://vk.com/club33176726), «Таджички и таджики красноярска» (http://vk.com/club42558160), «Четкие Таджики и Таджички Санкт-Петербурга» (http://vk.com/hakim9494). Численность групп до 100 человек). Сами сообщество не публикуют записи с таким контентом, но пользователи успешно воспроизводят его. В группах очень много предложений об устройстве на работу и об оформлении различных документов. Этносообщества таджиков в Твиттере и Фейсбуке, иногда добавляют записи в ленте, посвященные тому, как в разных странах мира относятся к мигрантам работодатели. Есть твиты об изменениях в получении визы и документов на гражданство.

Таким образом, виртуальные этносообщества, функционирующие в рамках социомедиаплатформ, в большей степени ориентированы на информационную поддержку трудовых мигрантов – соотечественников. В большей степени для этой цели используются коммуникативные площадки «Одноклассники» и «Вконтакте».

5. Поддержание культурных связей диаспоры с исторической родиной, трансляцию национальных новостных поводов. В виртуальных этнокомьюнити достаточно активно освещаются такие новостные поводы, как проведение разного рода саммитов стран-участников СНГ, внутринациональные культурные и политические события, изменения в отношениях между среднеазиатскими странами-донорами мигрантов и Россией, влекущие изменения миграционного законодательства, поводы для гордости в виде побед национальных сборных и отдельных спортсменов на спортивных мероприятиях, выступления национальных артистов на российской и глобальной сцене.

В качестве яркого примера, отражающего деятельность этносообщества по поддержанию культурных связей диаспоры с исторической родиной и трансляции национальных новостных поводов, можно привести виртуальную группу «Кыргызский портал Боорсок.РУ. Boorsok.ru — ВСЁ ДЛЯ СВОИХ» (численность 2823 человека), размещающую контент на социомедиаплатформе «Вконтакте» (http://vk.com/boorsok). На главной странице интернет-портала отмечено, что «информационно-познавательный портал Боорсок посвящен всему, что интересно для кыргызстанцев, находящихся как на Родине, так и за ее пределами. Новости, кино, музыка, фотографии, важные моменты – все это найдете у нас» [сохранена орфография оригинала].

Группа очень активна, на её ленте опубликовано более 2500 записей. Выкладываемый контент позитивен, отражает самые разные события (политические, культурные, экономические, спортивные и др.). И самое главное, этот контент касается, как Киргизии, так и России. Актуальные новости – это своеобразный «информационный мост», позволяющий членам группы – мигрантам поддерживать связь с исторической родиной и ощущать сопричастность к её жизни (см. рис. 6).



Рисунок 6 — Примеры информационных постов, отражающих новости с
исторической родины

6. Эмоциональная поддержка соотечественников и выражение этнической солидарности. Эта виртуальная поддержка носит разнообразный характер. Она может выражаться в формате:

– апелляции к ностальгическим воспоминаниям о родном крае, утверждении национальной исключительности и превосходства в ситуации недружественного окружения и даже противопоставления себя русским (встречается не часто и обычно имеет рефлексивный ироничный характер, яркий пример – шутливый слоган «Узбекистан – самая вкусная страна!»),
– выражении обиды по отношению к негостеприимным «хозяевам» – русским, призывам оставаться мусульманами, несмотря на разлагающее влияние окружающей потребительской культуры; в то же время, полностью отсутствует какой-либо призыв к совместным коллективным действиям по защите своих прав, направленность на совместное гражданское коллективное действие, что свойственно, в той или иной степени, мигрантам в Европе и США.

Таким образом, мониторинг этносообществ, расположенных на популярных социомедиаплатформах, и анализ графического, аудио- и видеоконтента, предлагаемого на их лентах активности позволяет говорить об выполнении ими функций трансляции и воспроизводства виртуальной этнонациональной идентичности и сохранении национальной культуры.

Одной из ключевых целей, исследовательского проекта, направленного на анализ виртуального этнодискурса среденеазиатских мигрантов в социальных сетях, было выявление и классификация с помощью дискурс-анализа коммуникативных стратегий и тактик предписания виртуальной национальной идентичности мигранта модераторами, диаспорой и этносообществами, применяемыми в социальных сетях. Как показали интервью с модераторами и мониторинг самих сетей, подобные стратегии (за исключением некоторых религиозно-ориентированных групп) редко носят осознанно-направленный характер, скорее, это полуосознанные тактики виртуального поведения модераторов, которые ориентируются на поддержку своих постов, тем и конкурсов, выраженную в виде лайков, репостов и увеличения посещаемости и обсуждений. Тем не менее, постфактум, подобные стратегии могут быть подвергнуты рефлексии и определенной типологизации в качестве неких идеально-типических объяснительных моделей.

Вся деятельность модераторов в виртуальных этнокомьюнити может быть сведена к контент- и комьюнити-менеджменту. Скажем несколько слов о комьюнити-менеджменте, уделив основное внимание контент-менеджменту, поскольку он носит характер мпреобладающей модераторской активности.

Модераторы этногрупп в области комьюнити-менеджмента, т.е. в деятельности, направленной на «оживление» и интенсификацию общения в группах, используют в основном подражательные приемы, заимствованные у русскоязычных групп. Активно используются приглашения к вступлению в группу, откровенному общению (один из аргументов – «здесь тебя не услышат старшие родственники, зато можно познакомиться с лицами противоположного пола»), увеличению количества участников. Модераторы провоцируют различные обсуждения национальных и религиозных тем. Приведем несколько примеров: какая из известных представительниц этноса самая красивая, может ли истинный мусульманин-представитель диаспоры иметь четыре жены, за какую национальную команду необходимо болеть и кто победит в соревнованиях? Модераторы также устраивают и проводят различные национально ориентированные конкурсы (например, конкурс репостов с выигрышем палантина, аналога хиджаба), лотереи и опросы с призывами проголосовать (что лучше – курутоб или плов, какой из певцов предпочтительнее, какая спортивная команда победит и т.д) (см. рис. 7). К особенностям национального этнокомьюнити-менеджмента можно отнести ежедневное пожелание доброго утра и хорошего дня на многих этнопабликах.



Рисунок 7 — Примеры комьюнити-менеджмента виртуальных этносообществах:
а – голосование за лучшего репера; б – конкурс репостов с выигрышем палантина

В рамках анализа контент-менеджмента кратко охарактеризуем жанровый характер, тематику и топику, а также риторику контента. В качестве убеждающих текстов большинство виртуальных этногрупп используют эклектическое сочетание низких и высоких литературных жанров, включающих в себя, притчу, религиозное наставление, цитаты из Корана и изречения великих людей, этнографические очерки и выдержки из исторических документов и исследований, язык делового общения, а также одновременно анекдоты и шутки, карикатуры и стихи, пародии.

Визуальный ряд этногрупп также эклектичен: используется, например, жанр «визуального ностальжи» – фото и картины из жизни советского периода с подписями типа «кто знает, тот поймёт», фото и рисунки родных, особенно, высокогорных пейзажей, жанры комиксов и инфографики, в том числе и на религиозную тематику, коллажи и фотожабы (с эксплуатацией образов политиков и известных актеров), фотозарисовки и фоторепортажи. Видеоконтент виртуальных этносообществ требует отдельного исследования.
Тематика предписывающего национального дискурса агрегирована нами в несколько ключевых дискурсивных топиков. В зависимости от предлагаемого проекта идентичности мы выделяем три основных и два маргинальных типа контента и дискурса. Маргинальными, по нашему мнению, в виртуальных этнокомьюнити являются глобально-потребительски-эмансипационный и ксенофобско-националистический дискурсы. К ведущим контентным дискурсам относятся религиозный, национальный и традиционалистски-советский типы контента-дискурса.

Далее мы постараемся дать краткую характеристику каждому из типов контентного дискурса, практикуемых в виртуальных этногруппах.

1. Религиозно-мусульманский контентный этнодискурс. Религиозно-мусульманский дискурс, особенно полно представленный в узбекских и таджикских виртуальных этносообществах, является наиболее комплексным, структурированным и сознательно-организованным, вплоть до создания специальных религиозно-тематических групп. В частности, наше внимание привлекла чрезвычайно многочисленная группа в социальной сети ВКонтакте (обозначена как виртуальное образовательное учреждение) – «Дневник мусульманки © Ислам» с 242 278 подписчиками, содержащая в основном наставления о правильном поведении мусульманской женщины.

Исламский религиозный дискурс включает в себя чрезвычайно разнообразный контент:
— это и увещевания о том, что больше времени следует посвящать религии и меньше – общению в социальных сетях (приведем короткую выдержку из поста группы «Таджикистан – моя родина»: «До поздно сидите в Соц.сетях, а 5мин встать и читать намаз вам лень И после, этого мы без греха? Мы ради развлечение и флирт-чатов забыли про Аллаха а если завтра не проснетесь, не удивляйтесь! Ради Аллаха прошу вас удилите 5мин для совершение Намаз-а, хотя бы так благодарите Аллаха, за все, что у вас есть! ВалЛах [сохранена орфография оригинала]; ирония ситуации в том, что подобные увещевания распространяются через социальные сети);
— советы относительно мусульманской диеты («12 любимых продуктов Пророка Мухаммада») и соблюдения мусульманского поста («10 советов постящимся в Рамадан»);
— вопросы соблюдения религиозных догматов в бытовых ситуациях («Действителен ли намаз с хной на руках?»);
— демонстрация примеров истинно-правоверного поведения (чтение мусульманином-футболистом немецкой команды Месут Озилом Сур Корана перед каждым матчем);
— осуждение, как проявления дьявольских суеверий, ношения оберегов и амулетов («Пророк Мухаммад (да благословит его Аллах и приветствует) сказал: «Кто повесил на себя амулет, тот совершил ширк.» (Ахмад 4/156, Аль-Хаким 4/417; достоверный хадис»);
— многочисленные апелляции к Корану, призывы к соблюдению молитв, почитание Мекки, благодарность Аллаху и другие религиозные темы;
— важной является тема противостояния соблазнам и искусам безбожного потребительского западного общества (приведем соответствующий пост: «Это хорошо когда твои друзья не зовут обкуриться, а зовут пойти помолиться»).
Чрезвычайно обсуждаемая тема в группе «Дневник мусульманки © Ислам – поведение женщин согласно мусульманским правилам. Способы трансляции религиозных ограничений и запретов для мусульманских женщин многообразны: это и мусульманские пословицы («лучшая жена, которая разбудит мужа к Фаджру» (предрассветной исламской молитве), осуждение греховного общения между полами и флирта в социальных сетях и др. (см. рис. 8).



Рисунок 8 — Примеры комикс-постов с осуждением неправедного поведения девушек-мусульманок и позитивными образцами

Процитируем показательный пост, касающийся ношения хиджаба:
«Хиджаб это:
Хиджаб — это когда при выходе из маршрутки не надо судорожно тянуть кофточку вниз.
Хиджаб — это когда твои ступни наконец-то отдыхают от высоких каблуков.
Хиджаб — это когда парни не осматривают тебя с головы до ног.
Хиджаб — это когда ты больше не прячешься на улице, если видишь покрытую мусульманку, соблюдающего брата или своего религиозного дядю.
Хиджаб — это когда ты больше не пропускаешь темы, которые повествует об обязательности его ношения.
Хиджаб — это когда тебя больше не мучает совесть и стыд перед Аллахом за свой внешний вид.
И самое главное Хиджаб — это когда тобой доволен Аллах!)» [сохранена орфография оригинала].

Множество исламских постов посвящены теме правильного поведения мусульманина. Истинно мусульманское поведение излагается, порою, в формате доходчивой манеры комиксов, взятых как развлекательный формат с «разлагающегося» Запада (см. рис. 9).



Рисунок 9 — Примеры комикс-постов о правильном поведении мусульманина

В целом, религиозно-мусульманский дискурс не вызывает горячих обсуждений и дискуссий среди самих участников виртуальных этнокомьюнити, за исключением темы женской скромности и целомудрия, и носит скорее ритуально-напоминающий характер констатации верности традициям при постепенном отходе от них в повседневных практиках жизни в принимающем российском обществе.

2. Национальный контентный этнодискурс. Национальный контентный этнодискурс при всей его сопряженности с исламскими мотивами имеет самостоятельное значение в виртуальных этнокомьюнити и поддерживается собственными топиками, одновременно и схожими и отличными в группах кыргызских, узбекских и таджикских мигрантов. Важным элементом сохранения идентичности для мигрантов является апелляция к визуальным символам-маркерам национального, постоянно повторяющимся в виртуальных этногруппах. Так, в узбекских этногруппах такими символами чаще всего выступают плов, богато накрытый национальный стол (подведение узбекским модератором итогов конкурса селфи с собственноручно изготовленными блюдами: «Лучше узбекской кухни может быть только узбекская кухня! Спасибо участникам группы за их фото с любимыми блюдами»), девушки-узбечки в национальных нарядах; в таджикских этногруппах часто встречаются образы высокогорья («В мире много красивых мест, но Таджикистан в моём сердце на первом месте»; еще одна выразительная выдержка из поста «Капитана-Таджикистана»: «Днем я работаю. А по ночам мне снятся горы. Как же я хочу домой»), используется образ льва, предметы прикладного искусства, таджикские музыкальные инструменты («Реп и рок это конечно хорошо, но если ты таджик то ты обязан знать свои народные инструменты!» [сохранена орфография оригинала]) в обоих этногруппах используется символика национальной одежды – халатов, туфлей, тюбетеек; для кыргызских виртуальных комьюнити характерна публикация сцен соколиной охоты, борьбы, образов искусных степных наездников и пастбищ, былинных батыров, относящихся к временам исторической славы енисейских кыргызов (см. рис. 10).



Рисунок 10 — Визуальные «маркеры» родины в постах и фотоколлажах виртуальных групп мигрантов
а – образ заснеженных вершин Таджикистана; б – образ легендарных воинов енисейских кыргызов

Еще один важный топик, прослеживающийся в постах как кырыгзских, так и, особенно, узбекских и таджикских виртуальных этногрупп, это апелляция — гордость за ярких, неординарных, выдающихся людей – представителей своего этноса. Здесь также можно выделить высокий и низкий стили: с одной стороны, кыргызы гордятся великими воинами-завоевателями (такими, как хан Иренек) и писателем Чингизом Айтматовым (приведем пост: «прочитала книгу Айтматова «Материнское поле»- Великое произведение, Великого писателя. … Убедилась в том, что Айтматов лучше всех европейских писателей») и поэтом Темиркулом Уметалиевым, таджики великими зодчими и поэтами (Фирдоуси, О. Хайям), узбеки – также завоевателями и поэтами, космонавтами (Тамерланом, Улукбеком, Рудаки, Алишером Навои), с дугой стороны, в узбекских виртуальных комьюнити множество постов посвящено эстрадной узбекской певице, выступающей на российской эстраде – Наргиз Закировой, таджикские посты делают своими героями борца и киноактера Мусо Пахлавона (Мусо Исоева), ручную медведицу, ходившую вместе с дедушкой-дрессировщиком по улицам Душанбе в 2000-е годы (см. рис.11), красавицу-узбечку 19-летнюю Муниру Мирзоеву вошедшую в список самых красивых девушек интернет-проекта The Atlas of Beauty. Достаточно часто в этногруппах перепостиваются портреты известных людей – представителей нации как факт подтверждения ее величия.



Рисунок 11 — Фотопосты и фотоколлажи великих людей нации в виртуальных группах мигрантов
а – образы великих кыргызов; б -образы великих таджиков; в – фотопост знаменитой ручной душанбинской медведицы с дрессировщиком-дедушкой

Важным национальным топиком является дискурс благодарности старикам-ветеранам Второй мировой войны из среденеазиатских государств, воевавшим на стороне Советского Союза. Как и в России, накануне Дня победы, «информационная стена» виртуальных этногрупп переполнена фото ветеранов из Средней Азии и словами благодарности в их адрес, нередко встречается слоган «Рахмат деду за Победу!», как и упреки русским в забвении вклада других этносов Советского Союза в победу в Великой Отечественной войне (см. рис.12).



Рисунок 12 — Фотопосты и фотоколлажи ветеранов Великой Отечественной из стран Центральной Азии (жанр «Рахмат деду за Победу!»)

В некоторой доле постов в виртуальных этнокмьюнити присутствует претензия на национальное превосходство, однако, она обычно имеет ироничную форму подачи (например, «Таджикские парни самые ревнивые в мире, потому что таджикские девушки самые красивые!») и, часто, оспаривается самими участниками групп на форумах (например, на весьма шутливый пост «Таджики рулят миром!», один из юзеров Shahboz Imomzoda отвечает, что «мы не можем рулить своей страной и еще «мы рулим миром»?, если честно смешно»).

Пожалуй, наиболее эмоционально наполненным является топик ностальгии по утраченной (временно?) родине, часто принимающий текстовую или визуальную поэтическую форму (в пример приведем таджикский пост в одной из этногрупп: «Мы выросли в Таджикистане!!! Теперь живем по всей земле… Зелёный город мы любили!!! Домами, семьями дружили… Весною город расцветал… Деревья летом, тень дарили… Купаться на канал ходили… Теперь мы разбрелись по Свету, И пишем лишь, по интернету. Но любим, всё же город свой. Такой далёкий, но родной!!!»), часто выражается в фотоконтенте пейзажей гор и равнин, прекрасных городов, детских забав советского периода (вроде купания в оросительных каналах) и приписок «кто знает, тот поймет».
Еще раз хотелось бы подчеркнуть, что в виртуальных этногруппах среднеазиатских мигрантов мы имеет дело с рефлексивной умеренной версией национализма с изрядной долей самоиронии, далёкой от фундаменталистских религиозных и ксенофобских крайностей. Большинство мигрантов, приезжающих в Россию из Средней Азии, нацелены на адаптацию и частичную ассимиляцию, насколько это допускает принимающее сообщество, стратегия «геттоизации» и антагонизма с местным населением для них неприемлема (можно привести в пример повторяющийся шутливый узбекский пост о том, что «Узбекистан – это просто наш офис, а родина – это весь мир».

3. Традиционалистски-советский дискурс. Как нам кажется, здесь можно говорить о связной системе взглядов, которая включает в себя критику потребительского общества, осуждение погони за богатством, утверждение нравственного превосходства бедности, ностальгию по временам интернациональной дружбы народов, обиду на современных россиян за их шовинистические и ксенофобские установки. Причем от религиозно-националистического дискурса его отличает осознанная установка на интернационализм и дифференцирующую оценку людей по внеэтническим критериям богатства/бедности и нравственно достойного/недостойного поведения. В качестве примера отрицания национализма приведем по одному посту из лент узбекской и таджикской этногрупп: «Никогда не судите человека по национальности, всегда найдется щедрый еврей, бедный араб и гостеприимный узбек!» и «Мир не делится на нации. Мир не делится на Христиан и Мусульман. Мир делится: на хороших и плохих людей, запомните это» [сохранена орфография оригинала].

Помимо советского по происхождению ностальгического интернационализма характерной чертой традиционалистского дискурса является осуждение потребительского общества и потребительской психологии, принимающее самые разнообразные формы от патетического утверждения о ветеранах Второй Мировой войны «У них не было айфонов и крутых тачек, зато у них была гордость и честь!», и виртуальных увещеваний типа «Не измеряйте жизнь деньгами, автомобилями, домами. Всё это – пустота в сравнении с детьми, родителями и друзьями» (см. рис. 13) до пародийного фото палки для селфи в виде газового сантехнического ключа и выдуманного слогана для компании Apple – «Apple – мы зарабатываем миллионы на понтах молодежи». Существенной темой является тема морального превосходства бедных, у которых «жесткие подушки и мягкие сердца» над бессердечными богачами и необходимости сострадания всему живому, униженным и оскорбленным (в одной из таджикских групп приводится стихотворение таджикского автора об Уродливом коте, где на примере страданий животного автор постигает вселенский закон сострадания всему живому).



Рисунок. 13 — Посты-коллажи с осуждением потребительского общества в виртуальных группах центральноазиатских мигрантов

Важным элементом традиционалистского нравственного дискурса является призыв к почитанию старших и, особенно родителей, он принимает чрезвычайно разнообразные формы (см. рис. 14) от приведения цитат из Корана («Довольство Аллаха — в довольстве родителей, и гнев Аллаха — в гневе родителей…»), народный пословиц («Таджикская поговорка: Отец не может прославить сына, но сын может прославить отца») до поэтических сентенций и убеждающих риторических нарративов.



Рисунок 14 — Посты, посвященные почитанию родителей в виртуальных группах центральноазиатских мигрантов

Мы несколько раз встречали в разных интерпретациях в виртуальных этногруппах популярную апокрифическую историю старика-отца, который обращается в мастерскую с поломкой сотового телефона, а узнав, что он цел, сокрушается, почему же ему не звонят его дети.

Убеждающими и наставляющими примерами традиционалистского нравственного поведения в группах могут выступать и кейсы из современной жизни мигрантов. Так, в одной из узбекских групп приводится случай с водителем маршрутного такси № 81 из Екатеринбурга, нашедшим после рейса в салоне сумку с 850 тыс. руб., забытую глухонемыми пенсионерами и отвезшего все до копейки по найденному в сумке адресу. Имя узбекского водителя – Равшан. Случай заставляет задуматься о том, как непохоже достойное поведение мигранта на стереотипные карикатурные образы мигрантов, транслируемые, порою, российским телевидением (Равшан и Джамшут из «Наша Раша»).

Неотъемлемым элементом традиционалистского дискурса является трансляция обиды по отношению к русским и России как неприветливой хозяйке, плохо принимающей своих гостей, высказываемые с позиций советского интернационализма и концепта дружбы народов. В некоторых постах русских упрекают за то, что они приватизировали Победу и забыли о вкладе среднеазиатских народов в совместную борьбу с фашизмом. Осуждается мнимое интеллектуальное превосходство и стереотипное видение мигрантов как людей малообразованных и недалёких (приведем пример таджикского поста: «Не считай лицо нерусской национальности дураком за акцент и грамматические ошибки! Помни, он говорит на твоем языке и еще прекрасно владеет своим, которого ты вообще не знаешь!!!»). Перепост российского ролика социальной рекламы, направленного против этнической ксенофобии вызвал в виртуальных этногруппах волну поддержки и лайков. А в стихах таджикского юзера Алексея (!?) Авгановюза «Не гастарбайтер я…», мы находим, одновременно, и горькую обиду мигранта, связанную с социальным исключением и фашиствующей ксенофобией, и готовность по братски разделить все трудности с русским народом.

4. Контентный дискурс эмансипации. В качестве маргинального контентного дискурса, пока еще только набирающего силу, мы выделяем дискурс эмансипации, проявляющийся достаточно фрагментарно и несмело в сравнении с другими господствующими этнодискурсами. Тенденция на антитрадиционалистскую и антирелигиозную эмансипацию проявляется в принятии и использовании глобальных потребительских трендов и молодежных западных направлений (в частности, селфи; группы «Selfie Tj | Селфи Таджикистан ✔» (http://vk.com/selfie_tjk), «Селфи Кыргызы»(http://vk.com/selfie_kgz), использовании в названиях групп эпитетов «гламурные» (группа «ツღСаМыЕ ღЧёТкИеღ ГлАмуРнЫе УзБеКи» (http://vk.com/public53859175), «золотая молодежь» (группа «Золотая молодежь Таджикистана...²º¹²» (http://vk.com/elected_tj) (см. рис.15).



Рисунок 15 — Посты, отражающие влияние модных молодежных направлений и потребительских трендов в виртуальных этнокмьюнити мигрантов

В подобных группах явно прозападной или глобалистской направленности часто можно встретить демонстрации и арт-коллажи предметов престижного потребления – дорогих машин, смартфонов, роскошных моделей в европейской одежде. В обсуждении роли женщины в мусульманском мире также на форумах нередко проскальзывают нотки эмансипационной установки. Так, на кыргызском форуме, посвященном обсуждению допустимости многоженства, одна из участниц – Гульназ Муканбетова высмеивает мусульманскую трактовку роли женщины и отвергает ее (пост: «"… и будьте простыми овощами, будьте верны как собака Павлова, подчиняйтесь всем приказам и капризам парня..." Нет уж спасибо), другой участник дискуссии – Адилет Тулеков указывает, что многоженство – это чуждый тюркам арабский обычай, признается в склонности к «родноверию» и непонимании ислама (приведем пост полностью: «Эта фигня с многоженством появилась когда в арабских странах были воины и много мужчин погибало и чтоб женщины не оставались одни ввели многожёнство, кыргызам это чуждо, мы от природы однолюбы и очень романтичны, ислам был нам навязан, но это часть нашей культуру и с этим надо смириться, лично я склонен к родноверию, я не понимаю ислам, его порядки чужды свободному человеку, наши корни имеют европеоидное начало» [сохранена орфография оригинала]). В группе «Самые чёткие гламурные узбеки» приводится поразительный с точки зрения традиционного исламского подхода пост: «Мы не знаем, что будет завтра: наше дело — быть счастливыми сегодня» и «Моя жизнь. Мой выбор. Мои ошибки. Мои уроки. Не ваше дело» [сохранена орфография оригинала].

5. Дискурс ксенофобского троллинга. Иногда представители русских националистических организаций или отдельные активисты-ксенофобы заходят в виртуальные этнокомьюнити мигрантов с целью откровенного тролинга, провокаций и оскорблений. Приведем в пример сравнительно сдержанный для обычного уровня полемики пост русского националиста Эдуарда Кравченко: «Если вы приехали, хотя вас никто и не звал! Вы здесь никому не нужны! Это мы — Русичи вам убогим нужны, ибо вы не полноценные ничего не можете, даже говорить по-русски! Уезжайте в свои кишлаки! живите с аллахом в хлеву и орите — алла акбар!!! А цивилизация истинного Бога не для вас!» [сохранена орфография оригинала]. Обычной реакцией модераторов на подобного рода поведение является «бан» и удаление оскорбительных комментов, но иногда мигранты с «пришельцами» вступают в полемику и, надо сказать, находят убедительные аргументы для защиты своей национальной чести и достоинства. Подобного рода дискурс свидетельствует, что реальное противостояние русских радикальных националистов с мигрантами переносится и на виртуальное пространство, предоставляющее неограниченные возможности безнаказанного троллинга оппонентов, что не может не озлоблять и не вызывать ответную агрессию в среде мигрантов.

В целом, как нам кажется, сегодня можно говорить о наличии нескольких альтернативных образов-проектов идентичности мигрантов из среднеазатских стран. Это мусульманский, националистический, традиционалистски-советский и только формирующийся глобально-эмансипаторский проекты. Они имеют неравный вес, неравное значение и разную поддержку со стороны мигрантов. По всей видимости, традиционалистски-советский и мусульманский проекты будут терять популярность в силу неадекватности их установок среде принимающего общества и задачам адаптации самих мигрантов. Под воздействием гораздо дальше зашедшего по пути модернизации российского общества будет происходить постепенная эмансипация сознания мигрантов от религиозных и в целом традиционалистских установок. Какие-то шансы у мусульманского проекта появляются в случае неуспеха попыток адаптации и ассимиляции мигрантов и перехода их к тактике «геттоизации» и враждебного противостояния принимающему сообществу, в этом случае ислам может радикализоваться и превратиться в опору и оружие межкультурного конфликта. Традиционалистски-советский дискурс будет постепенно отмирать с исчезновением советских реалий, на которых он базируется. Глобально-потребительски-эмансипационный дискурс, напротив, имеет все шансы к тематическому углублению и количественному расширению, поскольку среда проживания мигрантов стремительно меняется.

Из материалов исследования можно сделать вывод о том, что виртуальные этнокомьюнити мигрантов из Центральной Азии в российских социальных сетях выполняют выраженные терапевтические и компенсаторные функции. Ностальгические, религиозно-мусульманские и этически-ориентированные посты выступают в функции агентов своеобразной терапии сознания мигранта, позволяя ему найти виртуальную точку опоры, если так можно выразиться, виртуальную «компенсацию» родины в ситуации недружелюбно настроенного принимающего российского сообщества. Национально-ориентированный виртуальный контент, апеллирующий к чувствам гордости за страну и выдающихся представителей своего этноса, с одной стороны, и дискурс эмансипации, предлагающий переопределение идентичности вокруг глобалистски-потребительских ценностей, с другой стороны, каждый по-своему выполняют компенсаторную функцию замещения этнической депривации мигранта в принимающем сообществе. Мигранты из достаточно консервативных мусульманских стран по необходимости дигитализируются, пытаясь сохранить с помощью новейших коммуникационных технологий свою традиционную идентичность, используя инструментарий глобального общения для сохранения национальных ограниченностей. В то же время социальные сети и вируальные этнокомьюнити выступают в роли инструмента ассимиляции адаптации. Превратятся ли цифровые мигранты в цифровых номадов покажет время.

Литература:
1. Кастельс М., Алексеева А. Кастельс: Наша жизнь – гибрид виртуального и физического пространства: Из интервью М. Кастельса корреспонденту РИА Новости А. Алексеевой 22.06.2012 // Социальные сети и виртуальные сетевые сообщества: Сб. науч. тр. / РАН. ИНИОН. Центр социал. науч.-информ. исслед. Отв. pед. Верченов Л.Н., Ефременко Д.В., Тищенко В.И. – М., 2013, с. 51.
2. Жичкина А. Е., Белинская Е. П. Стратегии самопрезентации в Интернет и их связь с реальной идентичностью // Портал «Психология Онлайн» [Электронный ресурс]. — Режим доступа. — URL: www.psychological.ru/default.aspx?0a1=870&0o1=1&0s1=1&p=79&s=0 (дата обращения: 7.11.2015).
3. Геллнер Э. Нации и национализм. М.: «Прогресс», 1991. 320 с.
4. Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма. — М.: Канон-Пресс-Ц, 2001. 333 c.
5. Хобсбаум Э. Нации и национализм после 1780 г. СПб.: «Алетейя»,1998. 306 с.
6. Тишков В. А. Реквием по этносу. Исследования по социально-культурной антропологии. М., 2003. 544 c.
7. Гражданские, этнические и религиозные идентичности в современной России / Отв. ред. В.С. Магун. – М.: Издательство Института социологии РАН, 2006.–327 с.
8. Лукина А. В. Технологии производства и утверждения национальной идентичности // Гражданские, этнические и религиозные идентичности в современной России / Отв. ред. В.С. Магун. – М.: Издательство Института социологии РАН, 2006.–327 с.
9. Гоффман И. Представление себя другим в повседневной жизни. — М.: КАНОН-ПРЕСС, 2000. – 304 с.
10. Мирзабекова А. Ш. Культурно-идентификационная роль языка в национальном и цивилизационном измерении: социально-философский аспект. — Режим доступа: articlekz.com/article/11610 (дата обращения 15.10.2015).
  • 0
  • 0

(0) (0) ()

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.