ФЕНОМЕН «СЕТЕВОГО ОБЩЕСТВА» С ПОЗИЦИЙ ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ НАУКИ (К ВОПРОСУ О ВЛИЯНИИ ИНТЕРНЕТА НА СОЗНАНИЕ И ПОВЕДЕНИЕ МОЛОДЕЖИ)

Авторы: Черникова И.В., Середкина Е.В..

Аннотация
Авторами предлагается стратегия исследования феномена Сети-Интернет, в контексте эволюционно-синергетической парадигмы, онтологической модели humans/nonhumans и антропной кибернетики Г. Бэйтсона (сетевая парадигма, ориентированная на кибернетическую онтологию обратной связи). Показано, что эти направления и модели отражают тенденции развития именно постнеклассической научности, ядром которой является эволюционно-синергетическая парадигма. В контексте этой парадигмы получает объяснение также проблема специфики сетевой реальности. Это не внешняя реальность, и в то же время не внутренняя, не ментальная конструкция, это реальность, образующаяся на границе внутреннего и внешнего, на пересечении (интерфейс). Феномен сетевого общества рассматривается как нечто большее, чем побочный результат решения инженерно-технических задач. В контексте эволюционно-синергетической парадигмы Всемирная паутина может быть понята как первый этап воплощения ноосферного разума. Философское осмысление данных проблем помогает осознать, что отношение человека с техникой сложнее, чем простое умножение его возможностей. Современные электронные средства связи выполняют не только инструментальную функцию, но и трансформируют субъекта изнутри, меняя его ценности, когнитивные познавательные схемы и саму структуру деятельности. Сетевое общество может быть представлено как некая коммуникативная система, в которой посредством обратной связи осуществляются процессы обмена веществом, энергией и информацией. В статье обсуждается вопрос об условиях перехода сетевого общества на новый уровень развития. По мнению авторов, это можно осуществить через реализацию проекта целенаправленной Органопроекции при переходе от «калькулирующего мышления» к «умудренному разуму».

Тема доклада: ФЕНОМЕН «СЕТЕВОГО ОБЩЕСТВА» С ПОЗИЦИЙ ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ НАУКИ (К ВОПРОСУ О ВЛИЯНИИ ИНТЕРНЕТА НА СОЗНАНИЕ И ПОВЕДЕНИЕ МОЛОДЕЖИ)

Современный мир прорывных технологий и коммуникационных средств связи все больше и больше приобретает черты «сетевого общества». Сетевое общество представляет собой следующий специфический этап развития информационного общества, где уже не только информация, но и коммуникация становится важной ценностью и системообразующим фактором, существенно меняющим контуры и структуру «социального космоса», а также самого человека. Особенно эти изменения касаются молодежи как главного участника событий в эпоху high-tech и гаджетов. Ярким примером конституирования мира по принципу «сетевой матрицы» является еще не до конца освоенное кибер-пространство Интернета.

Мы предлагаем рассмотреть феномен сетевого общества и влияние IT-технологий на сознание и поведение молодежи с позиций постнеклассической рациональности. По В.С. Степину, постнеклассическая научность имеет дело с системами, которые характеризуются такими свойствами, как междисциплинарность, полицентричность, когерентность, принципиальная необратимость и «человекоразмерность». Постнеклассический тип рациональности расширяет поле рефлексии над деятельностью субъекта, учитывая соотнесенность получаемых знаний об объекте не только с особенностями средств связей и операциональной процедурами, но и с ценностно-целевыми структурами. Такое понимание постнеклассической рациональности предполагает введение в контекст научных исследований «полисубъектной среды» (В.Е. Липский), на фоне которой они проводятся. В нашем случае такой «полисубъектной средой» является Интернет.

Очевидно, что с середины 90-х годов XX века Интернет превратился в основное средство массовой коммуникации, которое будет определять дальнейшую судьбу техногенной цивилизации. В этом смысле значимость Интернета можно соотнести с изобретением Гуттенберга (1445 г.), открывшего новую эпоху в истории человечества. Так, М. Маклюэн считал, что изобретение Гуттенберга предопределило не только развитие современной науки и техники, но и способствовало развитию нашего собственного «сенсорного баланса», который, в свою очередь, наложил мощный отпечаток на наши представления об окружающем мире. В этой связи на первый план выходит вопрос, а каким именно образом трансформируется «галактика Гуттенберга» под влиянием Интернета?

Сегодня смело можно говорить, что Интернет есть событие непредсказуемое и не поддающееся корректной репрезентации и анализу в рамках тех форм человеческой ментальности и активности, порождением которых он, собственно, и является. Недаром М. Эпштейн подчеркивает в одной из своих работ, что «нынешняя гуманистика запеленута в парадигмы даже не прошлого, а поза-поза-поза-позапрошлых веков» и выступает с призывом разработать адекватную эпохе онтологию Интернета XXI в. [9, c. 26]. Благодаря Интернету происходит видоизменение основных параметров человеческой ментальности, осуществляются те «подвижки», посредством которых человеку удается в очередной раз покинуть область хорошо обжитого, легко узнаваемого, «идентичного» (Т. Адорно) и, пойдя на риск, соприкоснуться с зоной неизведанного, не поддающегося идентификации и ассимиляции с помощью прежних понятий и стереотипов чувственного восприятия [3, с. 191].

Здесь можно провести параллели со становлением урбанистической культуры. По сути, «урбанистика Интернета» (В.М. Розин) и есть расширенная проекция города. Как известно, город создал принципиально новые условия для самореализации и общения на фоне анонимности и отрыва от природы. Сегодня идет колонизация кибер-пространства, второго «Нового Света», следствием которой является тотальная дигитализация и виртуализация человеческого существования. Не исключено, что именно Интернет является тем «посланием» (message), расшифровка которого, по мысли все того же Маклюэна, позволит человечеству выйти на новый уровень развития. Феномен Интернета еще долго придется разгадывать и анализировать. В какой-то мере, он – «гость из будущего», своего рода, глобальная экспериментальная площадка, на которой происходит генеральная репетиция тех процессов, которые приведут в будущем к тектоническим сдвигам в жизни социума.

В феномене Интернета проступает нечто судьбоносное (в хайдеггеровском смысле). Рождение виртуального «нового дивного мира» может рассматриваться человечеством XXI в. как ОТВЕТ на ВЫЗОВ эпохи «постава». Опасность – предчувствие кризиса, который вот-вот грянет. В своей знаменитой работе «Вопрос о технике» Хайдеггер цитирует немецкого поэта Гёльдерлина:

Но где опасность, там вырастает / И спасительное…

«Спасти», по Хайдеггеру, значит вернуть что-либо его существу, чтобы тем самым и это существо впервые явить в его подлинном свете [7, с.234]. «Опасности» и «искушения» Интернета, таким образом, изначально таят в себе ростки «спасительного». Так, в свете синергетической картины мира роль кризиса (хаоса, опасности, флуктуационных аномалий) играет позитивную роль в процессе «порядкообразования», т.е перехода сложной саморазвивающейся системы на следующий уровень развития. «Опасность» нужно принять, вобрать себя, осознать, «дорасти» до нее. Доросли ли мы сегодня до Интернета и IT-технологий? В.В. Бибихин, анализируя тексты позднего Хайдеггера, дает отрицательный ответ на этот вопрос: «Говорят, что техника губит планету. Несчастье, однако, не техника, а недостаток ее и пренебрежительное к ней отношение. Огрубляет не техника, а недорастание до нее» [2, с. 352]. Итак, нам еще предстоит встать вровень с современной техникой, с Интернетом.

На этом пути, прежде всего, необходимо преодолеть негативные последствия «технической перенастройки общества» (А. Павленко) и «несоразмерность Интернета человеку» (С.Л. Гурко). О чем здесь идет речь? IT-технологии создали особенную форму распределенной коммуникации, которую оказалось возможным спроецировать на социальные системы. Включенные в автоматизированные коммуникационные процессы люди, обслуживающие эти сети и подчиненные заданным технологическим нормам, стали отображать этот вид связи в собственном общении. Их общение, сознательно или бессознательно, оказалось организованным через программу сетевых процессов, заложенную изначально в вычислительную технику. Соответственно, их коммуникация стала формироваться по образу и подобию компьютерных сетей [6].

Другими словами, феномен Интернета и сетевое общество, как его порождение, рассматриваются сегодня с инженерно-технологической точки зрения, в контексте математической теории информации, восходящей к К. Шеннону и Н. Винеру. Так, некоторые философы и социологи связывают дальнейшее эффективное изучение сетевого общества с работами тех ученых, подходы которых проистекают из представлений математики и логики. Действительно, Сеть можно рассматривать как математическое (геометрическое) понятие, а возможность установить количественные соотношения между сетевыми объектами открывает новое пространство для исследований в гуманитарных науках. Но в такой стратегии исследования, на наш взгляд, до сих пор присутствует «реликтовый фон» парадигмы механицизма, когда весь космос (универсум) представляется в виде мертвого бездушного механизма. В подобном ракурсе Сеть предстает как проекция технического мира, а компьютер как «насадка на мозг».

Мы предлагаем иную стратегию исследования феномена Сети в Интернете, а именно, в контексте эволюционно-синергетической парадигмы, онтологической модели humans/nonhumans и антропной кибернетики Г. Бэйтсона с его сетевой парадигмой, ориентированной на кибернетическую онтологию обратной связи. Все эти направления и модели четко отражают тенденции развития именно постнеклассического типа научного познания.

Эволюционно-синергетическая парадигма. Современная научная рациональность формируется на фоне значительного расширения границ научности, в условиях формирования междисциплинарного знания, общечеловеческих ценностей, трансформации техногенной цивилизации. В обществе, живущем в эпоху глобального цивилизационного кризиса, для которого экологическая проблема стала проблемой выживания, в котором технонаука и особенно NBIC-технологии становятся силой, способной коренным образом изменить природу человека и его жизнедеятельность, наиболее актуальной задачей является обретение умудренного разума. Наука, оставаясь, если не ядром современной культуры, то ее важнейшей составляющей, участвует в формировании нового представления о мироустройстве, стержнем которого является эволюционно-синергетическая парадигма.

Для нового этапа развития науки характерно снятие субъектно-объектного дуализма, в результате уходит со сцены науки «абсолютный наблюдатель», наступает эпоха диалога, происходит переход от статического структурно-ориентированного мышления к мышлению динамическому, ориентированному на процесс. Современная наука, ориентируясь на целостное, холистическое мировидение, сопрягает познавательный опыт с эпистемологией соучастия, которая предполагает и новую онтологию.

Основы эволюционного холизма формируются в современной науке в контексте эволюционно-синергетической парадигмы. Эволюционный подход распространяется не только на область природной реальности и социальной (социосинергетика), но и на когнитивную сферу. Г. Хакен считает, что синергетику можно рассматривать как науку о коллективном поведении, организованном и самоорганизованном, причем поведение это подчиняется общим законам. Представления о мире, формируемые эволюционно-синергетической парадигмой коррелируют с представлениями о природе мышления и познания, формируемыми современной когнитивной наукой, где познание истолковывается не только как интеллектуальное производство, но и как способ адаптации к окружающему миру. Такая модель познания обозначается термином эволюционный когнитивизм. В эволюционном когнитивизме обретают новый смысл понятия реальности, субъекта, объекта, знания, познания.

То, что мы называем объективной реальностью – не внешняя реальность, по отношению к которой субъект ее познающий занимает внешнюю позицию (будь то созерцающий философ, испытатель-экспериментатор, или интерпретатор). Это реальность, в которой теряются дуализмы материи и сознания, субъекта и объекта, внешнего и внутреннего. Это реальность – процесс, в котором человек с его когнитивным аппаратом и нормами деятельности – звено и участник эволюции. Поэтому, то, что человек называет реальностью не внешняя реальность, и в то же время не внутренняя, не ментальная конструкция, это реальность, образующаяся на границе внутреннего и внешнего, на пересечении [8].

С этой точки зрения, феномен сетевого общества есть нечто большее, чем побочный результат решения инженерно-технических задач и может рассматриваться с позиций когнитивной эволюции. (Всемирная паутина как первый этап воплощения ноосферного разума).

Онтологическая модель humans/nonhumans. NBIC-технологии, ставшие реальностью нашего времени, размывают прежде устойчивые физические и концептуальные границы между одушевленным и неодушевленным, искусственным и естественным, материальным и идеальным. Мы сегодня (особенно в мире Интернета) представляем собой «узлы» глобальных коммуникаций, которые онтологически и семиотически занимают пространство между техникой, природой и культурой. Ввиду размывания субъект-объектной дихотомии, на первый план выходят объекты смешанного типа (гибриды), в которых органические, неорганические и социальные факторы взаимно определяют (и переопределяют) друг друга. Происходит постепенный сдвиг от картезианской онтологии с ее жестким противопоставлением субъекта и объекта к новой симметричной онтологической модели с размытыми границами humans-nonhumans. [5]. Б. Латур определяет всех нас в качестве участников совместного экспериментального предприятия с непредсказуемым результатом. Мы – одновременно и действующие лица, и объекты воздействия научных и технологических практик, которые представляют собой сложные процессы «взаимонастройки» людей и «вещей», обнаруживающие интеграцию природы и культуры [4]. Многообразные коммуникации в Сети могут быть глубже постигнуты в контексте симметричной онтологической модели humans/nonhumans.

Антропная кибернетика Г. Бэйтсона. Для описания физических, биологических, социальных систем и комплексов Бэйтсон использовал кибернетическое представление об обратной связи, согласно которой любое образование в мире представляет собой совокупность кольцевых причинно-следственных цепей, когда первое звено цепи испытывает воздействие со стороны последнего звена. В результате такая кибернетическая система обретает способности к саморегуляции, самокоррекции и оптимизации собственного поведения [1]. И чем сложнее такая структура, тем из большего числа колец обратной связи она состоит. По Бэйтсону, в таких сложных системах с обратной связью не существует выделенных центров управления (типа инстанции «Я»), поскольку последние сами являются элементами кольцевых цепей.

В нашем случае сетевое общество может быть представлено как некая коммуникативная система, в которой посредством обратной связи осуществляются процессы обмена веществом, энергией и информацией.

Теперь обратимся к вопросу о влиянии Интернета на сознание и поведение людей (речь, в первую очередь, идет о молодежи). Здесь можно выделить негативные и позитивные моменты.

Интернет ответил на главный ВЫЗОВ XXI века – глобализацию. Некогда распавшееся на отдельные «атомы-индивиды» общество вновь нуждается в объединении и установлении подлинного общения. В этом главная заслуга Интернета. Среди положительных тенденций выделим также следующие: 1) децентрализация; 2) становление культуры open source; 3) самоорганизация по принципу «умной толпы» и др. Под децентрализацией понимается процесс стирания границ между «центром» и периферией», главного культурного проклятия прошлых эпох. Географическое месторасположение субъекта-«юзера» не играет никакой роли в Сети; мир становится единой «глобальной деревней». Процесс «опенсорсизациии» (от англ. «open source» — «открытый код») предполагает дальнейшее открытие электронных кодов, ресурсов и источников для свободного пользования в интернете и противостоит проприетарным установкам современной цивилизации. Яркий пример тому – политика copyleft в Сети и открытые учебные курсы по типу Массачусетского технологического института. Наконец, процессы синергии и кооперации в Интернете порождают так называемый эффект «умной толпы» (Г. Рейнгольд), нацеленной на решение конкретных практических задач.

Однако это динамично развивающееся коммуникационное поле имеет свои пределы, которые необходимо подвергнуть тщательному философскому анализу.

Во-первых, возникает проблема «новых лузеров», вынесенных за скобки информационно-коммуникационного общества. Современный мир принадлежит так называемым «нетократам».

Во-вторых, происходит «сращивание» человека с современными средствами связи и этот биотехно-симбиоз порождает целый ряд психологических, социокультурных и экзистенциальных проблем. Современные исследователи утверждают, что мы столкнулись с «хищными технологиями века». Предельно расширив мир человека, уничтожив пространственно-временные границы, сделав возможным доступ к любой востребованной информации «высокие технологии» сделали человека своим придатком.

В-третьих, ученые и философы фиксируют проблему дебиологизации, деантропологизации человека. Использование любой технологической формы приводит, так или иначе, к ее интериоризации и, как следствие, к видоизменению отношения человека с реальностью сквозь призму нового «веера возможностей». Сегодня смело можно говорить о тренде «тотальной виртуализации» человеческого существования. В интернете «юзеры» не только обитают, работают, общаются, продвигают свои проекты, актуализируют творческий потенциал, влюбляются, но и даже создают семьи… с цифровыми персонажами. Так, японский геймер, известный под ником Sal9000, влюбился в виртуальную героиню игры Love Plus для приставки Nintendo DS по имени Nene Anegasaki и в 2009 г. заключил с ней официальный брак. Насколько может быть оправданным такое расширение коммуникационного пространства? Человек уже не различает мир реальный и виртуальный. С помощью «высоких технологий» происходит конвергенция телесного и цифрового планов бытия.

В-четвертых, мир Интернета превращается в «глобальную деревню» (М. Маклюэн). Под словом «деревня» имеется в виду не только отображение режима всеобщего «соседства», но и фиксируется низкий культурный статус. Отсюда – высокий уровень ошибок в кибер-пространстве и тенденция на упрощение грамматических конструкций. Языковые девиации постепенно складываются в нечто, похожее на местные диалекты типа «олбанского» языка.

Философское осмысление данных проблем помогает осознать важную вещь, а именно, отношение человека с техникой сложнее, чем простое умножение его возможностей. Современные электронные средства связи выполняют не только инструментальную функцию, но и трансформируют субъекта изнутри, меняя его ценности, когнитивные познавательные схемы и саму структуру деятельности. Пора отказаться от представлений о нейтральности технических устройств, которые мы используем для преобразования внешнего мира. Вместе с внешним миром изменяемся мы сами. Об этом предупреждал еще М. Хайдеггер: «В самом злом плену у техники, однако, мы оказываемся тогда, когда усматриваем в ней что-то нейтральное; такое представление, в наши дни особенно распространенное, делает нас совершенно слепыми к ее существу» [7, с. 221].

При таком отношении даже самые продвинутые технологические инструменты не одухотворяют человека, а, напротив, обслуживают наиболее архаические и примитивные инстинкты и формы деятельности. Так, японские ученые Исследовательского института приматов и университета Осаки выпустили недавно книгу с красноречивым названием «Обезьяны с мобильными телефонами». Основная идея книги сводится к тому, что современные средства связи повернули эволюцию вспять, фактически превратив молодых японцев в стаю приматов.

Каким образом мы можем актуализировать положительный потенциал Интернета и перейти на новый уровень развития сетевого общества? На наш взгляд, это можно осуществить через реализацию проекта целенаправленной Органопроекции и перехода от «калькулирующего мышления» (М. Хайдеггер) к «умудренному разуму» (Т. Роззак), или «системной мудрости» (Г. Бэйтсон).

Литература:

1. Аршинов В.И., Свирский Я.И. На пути к коммуникативно-рекурсивной модели Вселенной // Философские науки: Философия науки и техники. – Выпуск 16. – М.: ИФ РАН, 2011. С. 3-33.
2. Бибихин В.В. Другое начало. – М.: Наука, 2003.
3. Кузнецов М.М. Интернет как провокатор и инициатор сетевого подхода // Влияние Интернета на сознание и структуру знания. – М.: ИФ РАН, 2004. – С. 190-194.
4. Латур Б. Нового Времени не было. Эссе по симметричной антропологии. – СПб: Изд-во Европейского ун-та, 2008.
5. Столярова О. Социальный конструктивизм: онтологический поворот // Вестник МГУ. Сер. «Философия». 2003. № 3. – С. 39-51.
6. Назарчук А.В. Сетевое общество и его философское осмысление» // Вопросы философии, 2008. – №7. – С. 61-75.
7. Хайдеггер М. Вопрос о технике // Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления: Пер. с немецкого. – М.: Республика, 1993. – C. 221-238.
8. Черникова И.В. О стремлении к умудренному разуму и феномен «технонауки» // Философия в диалоге культур: материалы Всемирного дня философии. М. 2010. С.920-932.
9. Эпштейн М. Н. Техника – религия – гуманистика. Два размышления о духовном смысле научно-технического прогресса // Вопросы философии, 2009. — №12. – С. 19-29.


  • 0
  • 0

(0) (0) ()

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.