Медиаактивность в политической коммуникации в Интернете

Работы студентов
Е. О. Салтыков, магистрант направления «PR и реклама в системе новых медиа»
Томский государственный университет


Аннотация: Статья посвящена рассмотрению медиаактивности в политических коммуникациях в Интернете. Медиаактивность понимается как активная деятельность пользователей Интернета по генерации и трансляции контента на различных коммуникативных площадках с целью самоорганизации для решения социально-значимых проблем. В статьи представлены кейсы использования различных коммуникативных площадок Twitter, Facebook, YouTube, Instagram, Telegram в политических коммуникациях в США, Иране и России.

Ключевые слова: медиактивность, Интернет, социальные сети, политическая коммуникация



В последние десятилетия исследователи наблюдают за динамичной трансформацией культурных, правовых, экономических и политических процессов, происходящих в общественной жизни под влиянием цифровых технологий. Главной преобразующей силой и, одновременно, местом их проявления выступает всемирная Сеть, объединяющая более 3.5 млрд. [1] пользователей по всему миру. Ключевыми особенностями этих изменений являются открытость, интерактивность и самоорганизация интернет-коммуникаций. Благодаря им большинство участников тех или иных процессов из пассивных наблюдателей превращаются в активных пользователей, транслирующих собственные взгляды, идеи, позиции. Определяя Интернет как технологическую среду, авторитетный социолог М. Кастельс считает, что горизонтальная коммуникация и свобода слова закладывают основу для самонаправляемого настроения в глобальной Сети в качестве способа организации, взаимодействия и генерации идей [2].

Наиболее ярко самоорганизация пользователей Интернета проявляется в сфере политических коммуникаций, реализуемых как онлайн, так и офлайн. Так, традиционная модель политического взаимодействия носила преимущественно монологический и вертикальный характер, при котором, будучи однажды избранными, представители власти общались с народом языком законов, указов и других политических актов, идущих по направлению сверху-вниз. Интернет-коммуникации трансформируют эту модель, способствуя развитию горизонтальных интеракций, обеспечивая открытость и доступность политической информации, оперативную обратную связь между властью и гражданами. Генерация и обмен контентом, вовлечение в интернет-дискурс и обсуждение вопросов политической жизни в интерактивном режиме в социальных сетях и других коммуникативных площадках Интернета представляют собой разные модели медиаактивности в политической сфере.

Под медиаактивностью в рамках данной статьи мы рассматриваем активную деятельность пользователей Интернета по генерации и трансляции контента на различных коммуникативных площадках с целью самоорганизации для решения социально-значимых проблем. В научной литературе феномен медиаактивности рассматривается в связке с понятиями «медиаграмотность», «медиаобразование», «медиакомпетентность», «медиапотребление», «медиаповедение». Так, российский исследователь Н.А. Симбирцева пишет: «Медиаактивный человек – рефлектирующий потребитель медиапродуктов, способный организовывать контент (тематические группы, медиасобытия, медиапроекты) и вступать в коммуникацию, используя

современные гаджеты и технологии. Медиаактивность предполагает умение оперативно получать, систематизировать, воспринимать и оценивать информацию из разных медийных каналов» [3].

Рост медиаактивизма обусловлен динамичным развитием информационно-коммуникативных технологий, благодаря которым в сфере политических коммуникаций появляется много возможностей для публичного дискурса. Еще одним важным фактором, определяющим медиаактивность в российском политическом дискурсе, является наименьший в сравнении с традиционными СМИ контроль со стороны государственных органов. В большинстве случаев события, происходящие онлайн, носят вирусный и стихийный характер, а участники интернет-коммуникации не связаны правилами редакционной политики и имеют возможность выражать свою точку зрения в том виде, в котором считают нужным. Безусловно, существуют инструменты регуляции публикуемого в Сети контента, призванные остановить распространение экстремистских, террористических и других материалов, потенциально угрожающих безопасности государства. Но еще до момента блокировки или удаления оригинального материала, информация успевает быть зафиксированной в десятках и сотнях копий, разбросанных по просторам глобальной Сети. Не зря существует выражение «Если что-то попало в интернет, оно остается там навсегда». Эта особенность Сети в значительной степени актуальна для организации коммуникации между оппозиционными политическими силами и простыми пользователями, особенно в странах, где традиционные СМИ подвергаются жесткой цензуре со стороны государственной власти.

В современной России представители государственной власти и бизнес-элиты имеют существенное влияние на редакционную политику телеканалов, газет и большинства радиостанций. В то же время Интернет является площадкой для свободной политической дискуссии, что позволяет оппозиционным силам, не имеющим доступа к традиционным СМИ, вести свою деятельность в социальных сетях и YouTube, ставшем, по сути, новым телевидением для интернет-аудитории. Именно на площадках социальных сетей разворачиваются настоящие политические противостояния, организуются митинги и дебаты, происходит прямое общение политических лидеров с избирателями. А поскольку аудитория интернета уже в 2012 году превысила телеаудиторию [4], понимание механизмов политического взаимодействия на пространстве Сети становится необходимым знанием для любого участника современной политической деятельности.

Одними из первых, кто занялся изучением проблем политической коммуникации, стали американские социологи и политологи середины XX века. В 1948 году социолог Г. Лассуэл сформулировал ставшую впоследствии классической «линейную» модель коммуникации [5, с.64]. Она была основана на опыте ведения пропаганды в армейских подразделениях во время Второй мировой войны. Модель описывает одностороннюю коммуникацию, при которой коммуникатор не получает обратной связи от объекта информационного воздействия. Эффективность модели была исследована американским социологом П. Лазарсфельдом. Данное социологическое исследование состоялось в 1940 году и было посвящено влиянию СМИ на результаты выборов президента, а также выбор того или иного товара. Проведя анкетирование среди 600 американских семей, Лазарсфельд поставил целью выяснить, знакомы ли люди с конкретным содержанием масс-медиа, например, выступлениями кандидатов в президенты. По итогам исследования было определено, что 53% избирателей определились со своим выбором в самом начале предвыборной кампании, 15% сомневались в своем выборе, но в итоге отдали голос изначально предпочитаемому кандидату, и только 8% опрошенных по прошествии предвыборной

кампании, развернутой в традиционных медиа, на выборах отдали свой голос за другого кандидата [6]. Кроме того, последние две категории респондентов редко обращались к медиа и признавались, что наибольшее влияние на их предпочтения оказывали близкие люди.

Несмотря на критику и очевидные слабости данной модели коммуникации, трансляция политических программ в монологичной манере в традиционных СМИ остается одним из главных инструментов политической борьбы и сегодня. Так, согласно исследованию американского делового издания Bloomberg, в рамках предвыборной кампании президента США в 2016 году штаб кандидата от демократической партии Хиллари Клинтон потратил более 30% бюджета на рекламу в традиционных СМИ и только 0.01% на онлайн рекламу. В то же время затраты штаба кандидата от республиканцев Дональда Трампа на традиционную рекламу составили 15% бюджета, а общие затраты на digital 13% [7]. Итогом выборов стала победа Трампа, и многие впоследствии в шутку говорили, что победу Трампу обеспечил Facebook. По мнению некоторых журналистов, во многом это было связано с большим количеством фейковых новостей, ссылками на которые была заполнена социальная сеть накануне выборов, а также особому алгоритму формирования новостной ленты на основе предпочтений пользователей. После победы, сам Дональд Трамп в беседе на передаче CBS 60 Minutes заявил: «У меня весьма высоки количественные показатели в социальных сетях вроде Facebook, Twitter, Instagram и так далее, и этот факт, думаю, помог мне победить в гонке, хотя соперники потратили на кампанию гораздо больше денег, чем я». «Twitter, Facebook и подобные службы — отличная форма коммуникации. Я не сказал бы, что люблю социальные сети, но они позволяют высказаться, донести позицию. Когда вы [Дональд Трамп имеет в виду CBS и другие телевизионные СМИ] выступаете с плохой или искаженной историей обо мне, социальные сети становятся хорошим способом ответной борьбы» [8]. Действительно, помимо традиционных в рамках предвыборной кампаний встреч с избирателями, съемках роликов на телевидении и участия в теледебатах, Трамп активно использовал личные страницы в социальных сетях, публикуя свои обращения, отвечая на комментарии пользователей и оперативно реагируя на происходящие события. Таким образом, можно отметить, что даже в условиях равного доступа ко всем каналам связи, ставка на медиаактивность в интернете оказалась фактором, сыгравшим существенную роль в итоговом распределении голосов избирателей.

Еще более актуальным использование современных медиаинструментов в процессе организации политической и предвыборной коммуникации становится для политических активистов из тех стран, где традиционные СМИ подвержены сильному влиянию со стороны государственной власти или цензуре. Оппозиционные кандидаты не имеют возможности общения с избирателями с экранов телевизоров, через динамики радиоприемников и со страниц газет. В таком случае использование ресурсов интернета и организация медиаактивности в социальных сетях является единственным действенным способом взаимодействия с широкой аудиторией.

Примером использования социальных сетей для организации политических митингов и демонстраций могут служить выборы президента Ирана в 2009 году. Начиная с 2001 года, в стране велась политика ограничений свободы в Интернете. Ярким примером является блокировка Twitter и YouTube за три недели до президентских выборов 2009 года. Недовольные итогами выборов сторонники оппозиции устроили многотысячные митинги на улицах Тегерана, при этом телевидение и газеты не освещали данные события. Несмотря на официальную блокировку ресурсов, организаторы протестных акций координировали действия участников через Twitter, доступ к которому осуществлялся через прокси-серверы и

VPN. Роль сервиса в противостоянии общества и правительства была настолько велика, что представители Twitter приняли решение перенести дату технических работ на своих серверах, которые могли отрицательно сказаться на качестве его работы в этот период. Представители YouTube тогда заявили, что воздержатся от блокировки видеозаписей тегеранских беспорядков, потому что «у жителей Ирана нет другого способа показать миру, что происходит в их стране»[9].

А в 2017 году, наученные опытом предыдущей предвыборной кампании, кандидаты в президенты Ирана – сторонник реформ Хасан Рухани и консерватор Ибрагим Раиси решили развивать предвыборную активность в Интернет. Оба кандидата завели официальные страницы в Instagram и Telegram-каналы. Согласно статистике более 80% иранцев выходят в Сеть с мобильных устройств, а это значит, что использование социальных сетей и мессенджеров позволяет произвести охват большей аудитории, чем традиционные СМИ. За неделю до выборов своё видеообращение с призывом поддержать Рухани разместил в Telegram бывший президент Мохаммад Хатами, которому запрещено появляться в государственных медиа. Команда Рухани следила за хэштегами Twitter и корректировала повестку, благодаря чему были затронуты такие важные темы, как права женщин, интернет-свобода и цензура. Прямые трансляции кандидатов в Instagram позволяли представителям малочисленных групп населения Ирана задавать прямые вопросы кандидатам, невозможные в условиях традиционных СМИ. Представители ЛГБТ-сообщества спрашивали президента о возможности легализации однополых союзов. Кроме того, сам Рухани поднимал многие традиционно запрещенные темы: коррупцию в Национальной Гвардии, участие своего главного противника в вынесении расстрельных приговоров диссидентам в конце 80-х и другие [10]. По итогам выборов победу одержал действующий президент Ирана Хасан Рухани, что позволяет предположить стремление народа Ирана к открытости, диалогу с властью и развитию интернет-свобод.

Похожая ситуация развивается в пространстве политической коммуникации современной России. Так, оппозиционный политик А. Навальный не имеет доступа к государственным СМИ со времен предвыборной кампании в мэры Москвы 2013 года. Большинство упоминаний о А. Навальном на телеканалах посвящены теме его связей с крупными инвесторами из США и расследованию заведенных против него уголовных дел. В сложившейся ситуации политик был вынужден использовать все доступные инструменты Интернета и организовывать медиаактивность на всех ресурсах. В 2009 году А. Навальный завел профиль в Twitter, и на июнь 2017 года на него подписаны 1.99 млн. пользователей. Блог политика впервые появился на платформе Живого Журнала, и активно ведется по сей день. Более 370 тысяч пользователей подписаны на политика в Facebook.

Но самым главным инструментом А. Навального в борьбе за политический капитал и лояльность избирателей стал канал на YouTube. Сделав борьбу с коррупцией в высших властных кругах основой своего политического капитала, политик и его команда стали снимать фильмы-расследования, посвященные государственным чиновникам и организованным ими коррупционным схемам. С июля 2013 по декабрь 2016 года канал собрал более 300 тыс. подписчиков. Месяцем ранее политик заявил о своем решении принять участие в выборах президента России в 2018 году, и с тех пор выпуски новых расследований стали выходить именно на YouTube. Так, фильм, посвященный расследованию в отношении премьер-министра России Д.А.Медведева, к июню 2017 года собрал более 22 млн. просмотров. На этот период приходится настоящий взрыв популярности А. Навального среди интернет-аудитории. Предвыборным штабом политика был запущен канал live-трансляций с

приглашенными гостями, где в формате ток-шоу обсуждались новости страны и регионов. За три месяца аудиторией стали 320 тыс. подписчиков. К июню 2017 на основной канал подписаны более 1.1млн. пользователей YouTube. Кроме того, на своем основном канале политик призвал сторонников к проведению протестных митингов против коррупции, прошедших более чем в 80 городах по всей стране. Координация митингов в каждом городе осуществлялась через группы Вконтакте. Итогом такой активной работы началу лета 2017 года явился всплеск обсуждаемости политических тем на пространстве Рунета. Упоминаемость А.Навального в СМИ в 2017 году выросла почти в пять раз [11]. Пример А. Навального показывает, каким образом медиаактивность в Интернете позволяет увеличить число возможной электоральной базы, не используя ресурсы традиционных СМИ. Так, к примеру, свой канал на YouTube завел мэр Екатеринбурга Евгений Ройзман, баллотирующийся в губернаторы Свердловской области, а сам Навальный организовал конкурс среди видеоблогеров по созданию общественно-политических каналов, посвященных проблемам регионов.

Таким образом, медиаактивность в политических коммуникациях сегодня становится серьёзным инструментом для привлечения внимания к острым социально-значимым вопросам. Анализ описанных кейсов позволяет определить следующие преимущества медиаактивности как формы организации политической коммуникации в интернете:

  • Широкий охват (аудитория интернет-пользователей превышает телеаудиторию, аудитория каналов на YouTube зачастую превышает аудиторию отдельных телеканалов и радиостанций).
  • Отсутствие цензуры (политик не связан редакционной политикой издания или канала, на площадке которого он выступает).
  • Возможность оперативного реагирования на происходящие события
  • Прямая связь с аудиторией (комментарии, лайки)
  • Вовлечение в политическое поле молодой аудитории, традиционно безразличной к политическим вопросам.

Источники и литература

1. МСЭ публикует данные по ИКТ за 2016 год. URL: www.itu.int/net/pressoffice/press_releases/2016/pdf/30-ru.pdf
2. Кастельс М. Галактика Интернет: размышления об Интернете, бизнесе и обществе: пер. с англ. Екатеринбург: У-Фактория, 2004. 327 с.
3. Симбирцева Н.А. Медиаактивность как личностное качество человека постиндустриальной культуры: на пути решения проблемы // Человек и культура. — 2016. — № 4. — С.1-8. DOI: 10.7256/2409-8744.2016.4.19826. URL: e-notabene.ru/ca/article_19826.html
4. Брызгалова Е., Матвеева А. Половина интернета. Интернет обогнал ТВ по аудитории // Газету.Ru (электронный ресурс). URL: www.gazeta.ru/business/2012/04/18/4555341.shtml
5. Николаева Ж.В. Основы теории коммуникации. Учебно-методическое пособие. — Улан-Удэ: Изд-во ВСГТУ, 2004. — 274 с.
6. Дергунова Н.В., Завгородняя М.Ю. Теория Пола Лазарсфельда: Вне власти времени. – «Власть», 2014.
7. Клинтон или Трамп: вся кампания в фактах и цифрах // РБК (электронный ресурс). URL: www.rbc.ru/politics/07/11/2016/581736d69a794798635041d1
8. Donald Trump says Facebook and Twitter ‘helped him win’ // THEVERGE. (электронный ресурс). URL: www.theverge.com/2016/11/13/13619148/trump-facebook-twitter-helped-win
9. Twitter и YouTube прорвали интернет-блокаду Ирана // Securitylab.Ru (электронный ресурс). URL: www.securitylab.ru/news/381604.php
10. Электронный электорат: как в Иране соцсети стали главным оружием президентской гонки // TJournal — новое медиа (электронный ресурс). URL: tjournal.ru/44585-iran-elections
11. Упоминаемость Алексея Навального в СМИ в 2017 году выросла почти в пять раз // Ведомости (электронный ресурс). URL: https:/vedomosti.ru/politics/articles/2017/05/03/688419-upominaemost-alekseya-virosla

(0) (0) ()

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.